pavel_lv

Проповедовать Слово Божие со дерзновением.
Быть убитым в Храме Божием, в облачении, у жертвенника.

Что же еще требуется, дабы отпевали тебя в Храме Христа Спасителя?

Наверное, написать гимн про Сталина и "Дядю Степу".

Игра обрывается по, казалось бы, непонятным причинам, и десятеро хоккеистов откатываются к бортикам.

"Согаз. Большие возможности. Большая ответственность..."
"Мегафон... Тюм-тюрлю-тють-тюм-м...."

И непонятная причина становится понятной: "Овес нынче дорог"
Хотим Ягра в Омске или Радулова в Уфе? Ну вот, собственно, и всё...

...Давным-давно, уж лет пятнадцать (а может быть, и больше?) тому назад, в Радио-Сити Мюзикхолле, в Нью-Йорке был большой концерт - Чествование Фрэнка Синатры.
В зале - весь бомонд. А уж кто на сцене - и перечислить невозможно.

АВС транслирует событие в прямом эфире.

( Read more... )

Вспомнил вот такое:

1989 год. Монреаль.
Старый офис Cirque du Soleil - пожарная каланча, неподалеку от набережной реки Святого Лаврентия.

Окна кабинета Ги Лалиберте выходят на башни пивзавода. Загадочное имя MOLSON прописано огромными бело-голубыми бкувами прямо на градирнях.
Когда ветер дует со стороны завода - весь офис солнечного цирка наполняется вязким хмельным запахом.

Мой российский Коллега задумчиво смотрит на индустриальный пейзаж, и не отрывая взгляда от пивзавода, говорит мне:
"А знаешь, ведь это тот самый пивной магнат Молсон, был любовником, или даже мужем Мерлин Монро!.."

Пауза.

Я думаю: "Канадское пиво... Американская актриса... Клан Кеннеди... Какая связь?..."

Нет связи...

А несколькими годами позже меня осенило:

Мерлин Монро - Артур Миллер...
Миллер драфт - Американское пиво...
Молсон - Канадское...
Но тоже - пиво...
И всё - на "Мэ"...

Вот и смешалось всё в сознании моего Товарища.
Вот и обженил он Мерлин Монро с Монреальской градирней...

Видно, ветер дул в тот день с подходящей стороны...

Эскалатор везет меня вниз, в подземелье.

..."Зеленая Девушка-рептилия" смотрит с рекламного щита, и обещает скидку на билеты в Cirque du Soleil, если я позвоню кому-то и когда-то. Но только с того телефона, который любезно предоставит мне её друг, "Черно-желтая пчёлка"...

...Известная длинноногая певица с грустными глазами, с соседнего баннера, задает вопрос, волнующий её уже давно: "А вы - где одеваетесь?"...

..."Елки-палки!" - всоклицает следующий щит, и зовет меня отведать еды, рассмотреть которую я не успеваю, поскольку уже проехал мимо.

Бодрый голос диктора отвлекает меня от рекламы на стенах:

( Read more... )

Эфир talk-show Андрея Малахова.

"Мы рассказываем истории, о которых невозможно молчать!"

А и действительно, невозможно молчать о том, как 60 минут в прайм-тайме Первого канала, отведенные страшной истории о Сереже Федорцове, акробате, разбившемся на глазах у изумленной публики, и вот уже 21 год прикованного к постели, истории человека, которому нужно помочь - превращаются в очередной рекламный ролик  Cirque du Soleil.

Гости. Эксперты. Депутаты. Да и я сам...

Пусть лучше не говорят.

2002 год. Лас Вегас.
Ужин в ресторане Le Cirque.
Дресс-код настолько суров, что мне, пришедшему без пиджака, приличный пиджак тактично выдается в гардеробе .
Мэтр-д-отель, набрасывает его мне на плечи, и провожает меня до зарезервированного места, после чего я расстаюсь с пиджаком, и его отправляют назад, в гардероб, дожидаться очередного нерадивого пришельца.

Семеро гостей, и, как мне показалось - семеро официантов.
И сомелье, с серебрянным тастевэном, на серебрянной же цепи, пробует и предлагает вино...
Тихий разговор.
Позвякивание дорогой посуды.
Неслышные шаги прислуги.
Вечер обволакивает нас, как туман.

И вот, в самом конце ужина, сомелье приносит нечто, завернутое в белоснежную теплую салфетку.
Поспешные официанты расставляют перед нами маленькие, как мне показалось, ликерные рюмочки, и сомелье, не пробуя, разливает по ним явно драгоценную, золотистую жидкость из небольшой бутылки, завернутой в салфетку, и игриво-торжественно смотрит на нас, пригубляющих загадочный напиток.

И как только первая капля золотого вина попадает мне на язык - я уже знаю... Нет! Не знаю: я ПОМНЮ, ЧТО это такое!
Сомелье вопросительно смотрит на меня.
"This is Hungary. This is Tokai, - говорю ему я, и сдержаный сомелье широко открывает глаза и подымает брови.

"Вы были у нас прежде? - спрашивает он, - "но я, простите, Вас не припоминаю"
"Нет, - задумчиво отвечаю ему я - "я попробовал и полюбил Токайское вино в иных местах, в иное время..."
( Read more... )

Вечерний диалог по Скайпу с Другом:

Я:
-А вот ты скажи мне: кто по-твоему Булгаков:
а) Христианин?
б) Библейский писатель?
в) Арианин?
г) Атеист?
д) Никто из вышеперечисленных?

Друг:
-Вопрос сложный. Но, скорее всего - ответ "д".

Я:
-Мне тут вот что подумалось:
Как режиссер, Булгаков разрабатывает многое в своей книге, идя  "от обратного". Вот смотри: в самом начале, в сцене у Патриарших, харизматичный князь тьмы вступает в дебаты с атеистами. Казалось бы, зачем отцу лжи спорить с теми, кто "по определению" несет его же идеологию? Но, тем не менее, он говорит: "Имейте в виду: Иисус существовал...", после чего рассказывает историю бродячего философа и романтика, Иешуа Га Ноцри. ОДНОГО ИЗ!
И, в "достоверной" истории, мы видим главный тезис врага рода человеческого: единосущность Иешуа с самим с собой, его сотворенность, и, как вожделенный результат - "обезбоживание Божественного".
Соответственно, позиция самого Булгакова за всем этим видится достаточно отчетливо. Нет?

Друг:
-Это трудный разговор. "Иисус существовал" и "Иисус - Бог" - разные вещи. И пока только это делит просвещенный мир (за исключением Китая, Средней Азии и Ближнего Востока) на верующих и безбожников.


... Мы сворачиваем разговор. Всё, вроде бы, понятно...
Но, в последней фразе моего Друга я нахожу подтверждение своим мыслям и чувствам.

Именно Булгаковский Воланд, а не кто-либо другой, говорит, что "...Иисус существовал". 
Всего лишь СУЩЕСТВОВАЛ!

 "Существовал" - глагол прошедшего времени.
"Существовал" - значит не существует более.
Раз не существует - значит конечен.
Раз конечен - значит сотворен, небезначален.

И Булгаков отдал эту позицию Воланду.

...Неужели при этом ответ  - все-таки "д"?...

В заглавии - цитата. 
Речь идет о поступке, в общем-то, предосудительном.
"Смех без причины..."

И вот еще одна:
"...наедине человек нелегко смеется? Нелегко, это верно, и однако смех овладевает людьми в полном одиночестве, когда никого другого нет, если им представится или вспомнится что-нибудь очень смешное." (Это пишет Блаженный Августин)

Вспоминается какое-нибудь слово. Ну, к примеру, скажем  - "ларёк".
И - всё!
И не важно, один ты, в тишине своего темного угла, или в городской толпе. Или - еще того хуже! - перед аудиторией, которой сам читаешь какую-нибудь лекцию (а бывало и такое!)

Ну ведь бывало же!

Нет?!

Интересно, а что дешевле:
Напечатать тысячу-другую никому не нужных цветных флайерсов?
Или приобрести столько же одноразовых масок-"лепестков"?

И вот представьте себе: у станции метро, или у автобусной остановки, браток нигерийский предлагает вам не "переводы с суахили и обратно", не "лазерную коррекцию прикуса и зрения" и не "инновационные нано-надгробия", а вот такой вот, простенький-беленький лепесточек, который вы тут же и надеваете.
И делает он это, например, от имени Главного санитарного врача Онищенко, или от Владимира Вольфыча, или от журнала "Сноб"...  Ну, или хотябы от Путина (с).

Тут тебе и забота о человеке, и реноме политическое, и еще много всякого, в одном флаконе лепестке...

Нешто не возьмете?

Флайерс - точно знаю! - не возмете.

Действующие лица:

-Сенатор.
Седовласый, умудренный опытом и отягощенный множеством дел и забот государственной важности.
Его сопровождает многочисленная вышколенная свита, отцы города и известные деятели культуры.

-Бизнесмен. 
Человек средних лет, со спортивной фигурой. Изысканно одет. Детали туалета подобраны безукоризненно.
Секретарь и охрана следуют за ним, ловя каждое движение и слово свего босса.

-Представители прессы, телеоператоры и фотокорреспонденты.

Сцена происходит  в наши дни, в шикарном, свежеотреставрированном особняке, в историческом центре Санкт-Петербурга, . Сенатор и Бизнесмен встретились для того, чтобы подписать документ, согласно которому особняк  XVIII в. отойдет в собственность Бизнесмена.

( Read more... )

Звонок:

"Павел! Поскольку я знаю, что в настоящее время вы работаете с Управлением Делами Президента РФ, я хочу, чтобы Вы ознакомили Президента Медведева, ну, или хотябы Путина с моим Проектом..."

Я встречал его множество раз, год за годом.
Он появлялся на моем пути в самых разных местах: то у подъезда дома, в котором я жил, то в вагоне метро, в котором я ехал куда-то. То, его сутулая фигура маячила передо мной в шумной толпе, в центре Москвы. Он мог появиться где угодно.

Землистое лицо. Определить его возраст было невозможно, поскольку он провалился куда-то, в то же небытие, куда ввалились его глаза и небритые щеки.
Я никогда не встречал его летом или зимой, и потому одежа его была всегда одинакова: серое поношенное пальто, обтягивающее сутулую спину, и драповая, слегка помятая кепка.   Но привычка сутулиться не могла скрыть его высокого роста, как не могла она скрыть и того, что в молодости он был строен и изящен.
Если он шел - то шел всегда мне навстречу, глядя или куда-то вдаль, или - себе под ноги, будучи погружен в ему одному ведомые мысли. Если он стоял - то стоял всегда лицом ко мне. Но взгляд его был устремлен куда-то поверх моей головы и поверх голов всех тех, кто стоял рядом. 

Встречи с ним стали неотъемлимым штрихом ко дням моих печалей и невзгод.

Но много лет назад он вдруг пропал.
И порой я ловлю себя на том, что мне его не хватает.

Может быть, время печалей и невзгод ушло вместе с ним?

Или мой незнакомец попросту переселился внутрь меня?

В Борисполе, международном аэропорту города Киева, столицы суверенного государства, объявили задержку рейса , вылетающего в Домодедово, международный аэропорт города Москвы, столицы другого суверенного государства.

В кафе, в котором я решил дождаться вылета, официант принес мне бутылку минералки. Глотнув её, я почувствовал давно забытый вкус. А глянув на этикетку, увидел знакомое слово: "Боржоми".

Эту воду добывают ещё в одной суверенной стране, с которой дружит та суверенная страна, в аэропорту столицы которой я сижу, ожидая вылета в столицу другой суверенной страны, в которой не торгуют "Боржоми", потому что та суверенная страна, в  столицу которой я лечу, не дружит с той суверенной страной, которая производит "Боржоми".

...

Заблудился в Лефортово.
Искал больницу - и заблудился. Вот ведь незадача какая!
Но оно и понятно: столько лет не был в России. Да и до отъезда я не очень хорошо ориентировался в районе метро "Бауманская", и знал про Немецкую Слободу  - всё больше из литературы, изобразительного искусства, и замутненных портвенойм  воспоминаний о походах на подпольные рок-концерты в ДК МЭИ, в далекие 70-е.

И вот - заблудился.

"Кто ж поможет, как не милиционер? - подумал я, и подошел к первому попавшемуся лейтенанту с вопросом.
"Та я нэ мэстний! - радостно, не дослушав, сообщил мне страж порядка, и ушел сторожить порядок.

Бизнесмен, в приличном плаще и с очень неплохим портфелем, вылезший из "мерседеса"  внушал доверие. Но - недолго: нефтяник из Сургута не знал, где находится та самая больница. Да и где находится он сам - тоже представлял себе довольно смутно.

К спешащим студентам Бауманского Училища, а теперь - университета, я обратился уже с осторожностью. И с тем же успехом, что к городовому и нефтянику минутами раньше.

Шансы вовремя попасть на прием к врачу таяли.
И вдруг - надежда! Рядом с каким-то киоском я увидел настоящую, вне всякого сомнения, МОСКОВСКУЮ старушку.
Серый плащ. Аккуратные перчатки, шляпка с кокетливым украшением. И, как мне показалось, даже вуалетка с "гнидами". Хотя последнее, я мог и дофантазировать, очарованный видом Божьего одуванчика, и подогретый надеждой всё же добраться по адресу, который бабушка-москвичка должна была знать непременно.

"Простите, не подскажете ли Вы мне, как пройти в Двадцать девятую Больнницу? - обратился я к ней.

Прищуренные, острые глазки посмотрели на меня. Улыбка озарила лицо старушки...

"Двадцать девятая... Да это не "двадцать девятая больница", как вы говорите, сударь! Это больница сестричества "Утоли моя печали", основанная княгиней Шаховской, и попекавшаяся Императрицей Александрой Федоровной! - получил я назидательный ответ.

И когда я, устыдившись незнанием истории, потупив глаза, ожидал узнать, где же всё-таки утолятся мои печали, то услышал из-под вуалетки следующее:

"Вот же, б...дь! Литмита х..ва! Понаехали х.р знает откуда!..."

Я отлетел от старушки, как пингвин от касатки и, сам не помню как, но все же нашел желанную гошпиталь.

"Внешность обманчива,  - думал я, ожидая моего доктора, задержавшегося на операции...

Пропорции её тела далеки от идеальных.
Длинный торс...
Закрытые бедра...
У нее длинные руки...
Она высока, и потому тяжеловата для партнеров...

...И где та самая, вожделенная "горка-стопа", вопреки законам физики и физиологии, подобно изгибу головки скрипичного грифа,  вываливающаяся за все возможные и невозможные оси и вертикали тела?
Где "переключение" колен, превращающее ноги взлетающей в "жете" балерины - в крылья чайки?

Звучит дуэт фортепиано и виолончели.
Простое вступление-арпеджио. И-С.Бах. "Ave Maria"...

На сцену выходит Женщина.
Она садится на стоящий на авансцене стул.
И зал взрывается овацией и встает.

Помолчим о пропорциях.
И не надо о выворотности и о стопе.

Это Майя Плисецкая.

Были такие дни в году, которые ассоциировались с запахами.
И были запахи, казалось бы, навечно привязанные к дням в календаре.

Новый Год пах мандаринами.
Июнь - привозной клубникой.
Середина Августа - арбузами и дынями.

Теперь же, Новогодний стол с  арбузом или дыней и не чудо вовсе. 
Да и  в жаркий августовский день начала третьего тысячелетия напихтериться сочными мандаринами - дело обычное.
А про клубнику - и говорить как-то... странно.

Только вот не пахнут теперь ни арбузы, ни дыни, ни мандарины, ни клубника.

Что-то не так с календарем, наверное...

Четыре самых ярких лидера, с которыми мне довелось столкнуться в жизни.
Гедрюс, Алексей Семёныч, Ги, Слава...

Гедрюс Мацкявичюс. Ангел, которого гнетет тяжесть его же крыльев.
Алексей Козлов. Конкистадор. На его галеон наткнутся удивленные странники, забредшие в чащу тропического леса.
Ги Лалиберте. Арлекин, ведущий за собой толпу восторженных факельщиков.
Слава Полунин. Sfumato на картинах Возрождения. Та дымка, без которой нет улыбки Моны Лизы.

Такие разные.
А всё - лидеры...

Разговоры в кулуарах московского цирка:

"Ну, да... Конечно... Cirque du Soleil... Да нам бы их бюджет - мы бы с нашими артистами им сто очков вперед дали!.." Ну, и далее - всё в том же духе.

Я слушаю эту "песню" много лет . И смотрю на происходящее и непроисходящее. И вот что вижу:

У них-то - и бюджет, и артисты (наши, кстати - тоже!)  И, однако ж, тоже "не патока". Не во всём - так уж точно.
А когда начинали - не было ни бюджета, ни артистов наших.
Стало быть, было и должно быть  что-то ещё.
Неуловимое.
Неисчислисмое.
И, будучи потерянным - невосполнимое.

Хочется верить - трудновосполнимое...

Читаю в одном из анонсов ЖЖ:

Об этом подозревали все!

Телепузики придуманы под кокаином!

Телепузики-то, конечно, под кокаином...
А вот фразочка "ОБ ЭТОМ ПОДОЗРЕВАЛИ..." - под чем?

Проучаствовал в "Круглом столе" по поводу грядущего мероприятия "планетарного" значения.
Двенадцать спикеров усажены по кругу, как рыцари при дворе короля Артура.
"Чур я - Ланцелот! - думает каждый из нас, включая двух дам.

"Почему мы здесь? Как мы видим грядущее мероприятие?" - Вот вопросы, собравшие нас в круг, расположившийся на возвышении, под светом софитов.

Очень похоже на встречу в обществе анонимных алкоголиков.

Мы смотрим в глаза оппонентов, и говорим, говорим, говорим...

Поговорим - и разойдемся выпивать.
(До следующей встречи).