pavel_lv - ALEGRIA. Work in Progress

Когда-то, давным давно, не помню, в какой публикации, я читал интервью с одним из самых моих любимых актеров, Энтони Куинном (Anthony Quinn).  И в этом интервью, Энтони Куинн рассказывал о том, как он читает сценарии предлагаемых ему фильмов. А делал он это - вот как: прочитав первые две-три страницы - он совершал прыжок в середину сценария, и вылавливал из увиденного там - тот персонаж, сыграть который ему предлагалось. После этого, отложив сценарий в сторону, он мысленно анализировал эту "амплитуду", и пытался найти на её траектории то, что он называл "БОЛЕВОЙ ТОЧКОЙ РОЛИ" (цитата!). Ежели таковая не находилась - то Куинн отказывался от работы над предлагаемым фильмом, независимо ни от чего.

Я - не Энтони Куинн (это для тех, кто пока еще сомневался! :-)). Тем не менее, в том как я работаю со спектаклями после премьеры и тем, как Энтони Куинн работал над своими ролями - возможно, есть некоторое сходство.

Я смотрю на людей, в спектакле этом занятых, и  - не только на актёров! Наблюдая за каждым из них, работая с труппой день за днём, я всегда ищу тех, кого называю "энергоносителями" данного спектакля. И, что как мне кажется, интересно - так это тот факт, что очень часто такими "энергоносителями" для меня оказываются вовсе не исполнители "главных ролей" или "principal characters",  а, казалось бы - самые "заурядные", рядовые артисты. И именно эти "столпы", на которых держится новый спектакль и становятся объектом моего внимания по мере того, как все мы движемся вперед и вверх, от Премьеры - к тому Спектаклю, в который верится, и о котором мечтается... К ЛУЧШЕМУ Спектаклю, который - всегда впереди.

Вышесказанное вовсе не означает, что я репетирую с этими "энергоносителями" - более, чем с остальными артистами. Вовсе нет! Подобно лакмусовым бумажкам, эти артисты, о которых я пишу - говорят мне о тех внутренних процессах, происходящих внутри Спектакля, не считаться с  которыми - просто нельзя, и обострённое внимание к которым - ничуть не менее важно, чем каждодневные репетиции.

Оставшись один на один с АЛЕГРИЕЙ, я уже приблизительно знал, кто они - эти "энергоносители-индикаторы". И, тем не менее, не обошлось здесь и без откровений.

В АЛЕГРИИ, как и во всех предыдущих спектаклях Cirque du Soleil,  с которыми я работал, всегда была приглашенная группа Китайских артистов. Согласно контракту, и по тогдашним Китайским законам, условия в которых жили и работали эти артисты были несколько иными, чем те же условия для остальной труппы. С двумя китайскими девочками, которые работали в АЛЕГРИИ изначально (насколько я понимаю, этого номера в программе более не существует) постоянно и повсеместно присутствовали "тренер" и "переводчик", два дядьки, следившие за каждым шагом своих подопечных, как за кулисами, так и на сцене, не говоря уж о жизни ЗА пределами нашего Шапито. Тренер - тренировал. А переводчик - "переводил". Вот только переводов его с китайского на английский - не понимал никто, а впрочем, я думаю, что и обратный перевод всего того, с чем мы обращались к маленьким артисткам - был тоже... достаточно ВОЛЬНЫМ. А потому - все мои коллеги предпочитали попросту смотреть на то, что происходит с китайскими девочками, и помогать им, сообразно с их нуждами и зачастую молчаливыми запросами.
Жизнь циркового ребенка - непроста. Детство присутствует в этой сложной жизни - в очень маленьких, и порой - мало, кому видимых дозах. Ребёнок в цирке - это тот же РАБОТНИК, и требования к нему - ничуть не ниже, чем ко взрослым. Ранние часы для репетиций, школа, спектакль... И на следующий день - то же самое. И всё это - в окружении взрослых людей. И вовсе не обязательно, что Мама или Папа - всегда рядом. Это - привилегия детей из цирковых семей и династий. Назвать такую жизнь ДЕТСТВОМ - довольно сложно... Но, тем не менее, Дети - остаются Детьми, и зачастую, если не всегда,  именно их устами глаголет Истина, и через глаза ребёнка мы видим то, чего по-иному увидеть и невозможно...

Работая с АЛЕГРИЕЙ, я не только сидел в зрительном зале с диктофоном и блокнотом, но старался быть везде, в каждой точке, откуда я смогу увидеть болезненно-рождающийся спектакль с самых разных углов зрения, только благодаря которым я смогу приобрести наиболее полное понимание и наиболее глубокое ощущение тех процессов, которые существуют в каждой группе людей, работающих вместе.
Так, спектакль за спектаклем, странствуя по закулисному пространству, я замечаю то, чего из зрительного зала не увидишь, но то, что говорит о Спектакле - вовсе не меньше, а может быть - и куда больше, чем то, что происходит на Сцене. Как можно удивляться низкому, посредственному качеству работы "Артиста N",  если он, к примеру, бежит на сцену, неохотно оторвавшись от недоигранной партии в нарды с "Артистом М"? То, что творится за кулисами - всегда, и исключений этому я не встречал, всегда перекочёвывает на Сцену. И плохое, и хорошее. Плохое, к сожалению - чаще. И одёрнуть артиста, "запретив" нарды за кулисами - не будет решением вопроса, а скорее всего - приведёт к противоположному результату. Запретный плод - сладок. И я видел мою работу не в том, чтобы "тащить и не пущать", а скорее в том, чтобы дать понять "заядлым нардистам", что те самые, особые два с половиной часа спектакля - суть лучшие два с половиной часа, которые им привелось прожить в этот день. А для нардов - есть остальное время, остальные часы, в которых не присутствуют две с половиной тысячи зрителей, пришедших в шапито за сокровенным и невиданным...

День за днём, вечер за вечером, я видел и "лицо" и "изнанку" АЛЕГРИИ, и вот, как-то раз я заметил, что одна из наших малолетних китайских акробаток - тоже смотрит Спектакль из-за кулис. И смотрит она - вовсе не те номера и сцены, которые так или иначе могли отразиться на том,  чем занималась она со своей патнёршей, а то, что ей ИНТЕРЕСНО, а точнее - не интересно даже, а то, что её, в силу каких-то загадочных, но абсолютно неоспоримых причин, ТРОГАЕТ изо дня в день, из вечера в вечер.
А чаще всего смотрела эта девочка на номер, под названием "STRONG MAN", исполнял который - человек совершенно особенный, о котором я не могу не рассказать.
Звали его - Рик Зумволт (Rick Zum Walt). Те из моих читателей, которым привелось посмотреть довольно-таки известный фильм с Сильвестром Сталлоне "Изо Всех Сил" ("Over The Top"), про арм-рестлинг, наверняка помнят огромного, лысого и усатого "злодея", соперника Сталлоне... Или - того же лысого и усатого злодея-гиганта, который по неосторожности привязался в баре к герою Шона Коннери в фильме "Presidio",  и за что Шон Конери - отметелил его нещадно. Это - Рик Зумволт.

Двести килограммов обаяния, шарма и доброты...
Непростая, так безвременно оборвавшаяся несколько лет назад жизнь Рика мотала его в самых немыслимых направлениях, от рестлинга и бади-билдинга - до Голливуда и Cirque du Soleil, от жесточайшего алкоголизма и наркомании - к десяти годам полной трезвости и здорового образа жизни... И всё это, и многое другое, о чем стоит написать отдельную книгу, не убило в этом Человеке - Душу Ребёнка.
То, как Рик оказался в нашей компании, да и сама идея создания номера "STRONG MAN" (жанр, давно и незаслуженно забытый в цирке) - было загадкой. Рик появился в Монреале как бы из "ниоткуда". Какой-то агент - предложил его кандидатуру нашему Casting Department'у... Потом - кто-то, кажется - Жиль Сен-Круа подумал о том, что в номер СИЛАЧА будет к месту в АЛЕГРИИ... И вот так, с сумкой через плечо, в спортивных штанах, и с пустыми карманами, в холодный Монреаль из Хесперии (Калифорния), прилетел тот, кого мы до этого видели только в кино. Карманы этого Gentle Giant'a были пусты потому, что уезжая из Калифорнии в Монреаль, он оставил буквально всё, что имел - своей дочери, которую любил беззаветно...

Цирк  - неохотно принимает чужих, не "опилочных", не "цирковых"... Так было и с Риком, который к моменту нашей с ним встречи - ничего не знал про цирк вообще, равно, как и про то, что ему предстояло делать в нашем спектакле - в частности. И, тем не менее, каждодневно закрывая глаза на всё то, что он знал и умел, Рик послушно, как Ребёнок двигался за нами, ведшими его к тому, о чем и сами-то мы - имели тогда представление довольно-таки... туманное. Не будучи цирковым артистом, Рик был тем самым актёром, о котором многие режиссёры могут только мечтать, а именно - верящим и отдающимся тем обстоятельствам, в которые мы, создатели спектакля ставили его изо дня в день, из репетиции в репетицию, а позднее - из спектакля в спектакль.
Но не страдать из-за своих каждодневных сложностей - Рик не мог, равно как не мог он выплескивать своего страдания на тех, кто его окружал, и с кем он работал. Я часто видел его, тихо бредущим после репетиции по набережной реки Сент-Лоренс, разговаривающим с самим собой... Иногда, когда он замечал меня, мы продолжали говорить вместе, и говорили - о чем угодно, только - не о репетициях, и не о спектакле, как таковом. Тем не менее, после каждого нашего разговора, я видел драгоценные изменения в том, что делал Рик. Я понимал, что общаясь с ним - я как бы приглашаю его в тот Мир, которого он пока не знал, и приглашаю я его - не как "властелин" этого Мира, а как ПРОВОДНИК, идущий чуть-чуть впереди, но - в той же самой темноте, в поисках Света...

Однажды, после очень поздней репетиции, я был поражен тем, что увидел за кулисами нашего Шапито:
Рик Зумволт сидел на ящике из-под оборудования, а перед ним - стояла та самая, маленькая китайская девочка-акробатка... И они - РАЗГОВАРИВАЛИ друг с другом. Он - по-английски. Она - по-китайски. И переводчик был ненужен! Две одинокие, светлые души искали и находили путь друг к другу, из темноты порой недружелюбного, незнакомого еще Мира... И я увидел ту самую Искру Божью, которая сверкнула именно ТАМ и в ТОТ момент, и которую я не имел ни права, ни возможности не разжечь в Лампе Жизни, по имени АЛЕГРИЯ.
Возникла еще одна "Вольтова Дуга", энергия которой, сливаясь с множеством другого - укрепляла меня в вере: АЛЕГРИЯ - есть. И мы найдём её. Пусть  - не сразу. Но не найти её мы просто не можем...