pavel_lv

...Именно так, и никак иначе называли мы все Людмилу Ивановну Куцевол (в девичестве - Черенкову), мою Бабушку, Мамину Маму.

Вот она, маленькая совсем, играет с деревянной лошадкой.


Посмотреть на Яндекс.Фотках

В 1907 году эту фотографию сделал её папа, Иван Васильевич Черенков, московский фотолюбитель.
Назвав фотопортрет незатейливым "Но! Но!", он отправил его на выставку любительского фото в Париж.
И получил там Бронзовую медаль - предмет гордости и семейных легенд!

Вот Мика, несколькими годами позже, со своими родителями на отдыхе, где-то в благословенном Крыму...


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Даже сейчас, через пятнадцать лет с того дня, как она ушла, я с большим трудом написал слово "бабушка" в одной фразе с её именем - Мика. 
Только начав говорить, она сама себя называла именно так - Мика.
И это имя вобрало в себя все то, что было дорого ей.
А потом и нам.
Вдобавок ко всему, на наши с братом вопросы: "Почему мы, как другие ребята, не зовем тебя "бабушкой"?", Мика единожды, крайне спокойно и очень доступно пояснила и мне, и Максу:

"От слова "бабушка" веет могилой!"

...Я никогда не видел её неприбранной. 
Прическа, маникюр, макияж, и, даже в 80 лет - туфли на каблуках. Даже дома. Даже для своих.
Или - в особенности для своих!

Я избежал искривления позвоночника, теперь уже "обязательного" для всех подростков, и непристойной привычки раскладывать локти по столу - благодаря ей.
Методику обучения оставлю воображению читателя...

От нее я узнал, что помимо русского, есть еще и другие языки, и даже научился понимать то, что вовсе не адресовывалось мне и брату и полушепотом проговаривалось по-французски Микой и её теткой, жившей с нами.
Запретный плод сладок...

Надо ли говорить о первых, тогда ненавистных, а теперь - незабвенных уроках музыки?..

...1988 год.
Я помню непривычно поздний телефонный звонок от Мики:
-Ты занят?
-Нет! А что???
-Ничего особенного. Я неудачно оступилась...

На "оступилась" я был уже в такси и летел с Комсомольского проспекта в Беляево, где Мика жила независимой ни от кого, самостоятельной жизнью.
Я хорошо знал, что Микино "ничего особенного" - это что-то запредельное для любой, даже самой лучшей на свете Бабушки.

Мика лежала посреди коридора. 
Правая нога обрела еще один сустав повыше колена.
Шейка бедра была переломана, как спичка.
Но прическа, туфли и маникюр были безупречны.
У меня потемнело в глазах, но меня живо отрезвили Микины слова: "Я уже вызвала карету "Скорой".

Молодой доктор и санитар с шофером явно ожидали увидеть столь привычный для них случай: старушку, чья ослабшая бедренная кость поставила многоточие в последней строке истории отдельно взятой жизни.
Но увидели они Мику...

Ни стона, ни капризов.
Мика - на носилках.
Нога едва-едва зафиксирована.
Мы спускаемся вниз, к "карете"...
Слегка растерянный врач, следуя протоколу, задает ей стандартные вопросы:
"Как это случилось? Был ли кто-то рядом?.."

Мика отвечает с расстановкой и подробно.

И тут доктор совершает роковую ошибку:
"Ваш год рожденья?"
В ответ - Тишина. Тишина, удельный вес которой пока понятен только мне...
"Сколько Вам лет? - неосторожно переспрашивает настойчивый доктор.
И получает по полной программе:
"Доктор! Неужто Вам не известно, что такого рода вопросы - женщинам задавать бестактно?!?!"

...Мику прооперировали, вставив в бедренную кость металлический штырь.
Через год она ходила уже без палки.
И очень сетовала по поводу двух вещей:

Каблуки теперь должны были стать пониже.
И - вот же незадача! - шрам на бедре был столь заметен, что теперь ей будет неловко на пляже, в Крыму...

Мика плавала, как акула, и любила это занятие безмерно...

Когда Мики не стало, я подумал, что России для меня больше нет.
И думал так долгих 12 лет.

Но, наверное, это Мика подсказала мне недавно, что в этом Мире все не так однозначно...