pavel_lv - Между Крокодилом и Львом

Как только группа создателей спектакля "О", возглавляемая Франко Драгоне, загрузилась в самолёт и улетела в Орландо, трудиться над новым детищем Cirque du Soleil, под названием "La Nouba", я остался один на один с зарождающимся Спектаклем, можно сказать - в очень занятном положении... Между "Крокодилом и Львом". "Крокодил" (суть - труппа и технический персонал) - плескался в бассейне и заседал в оффисах... "Лев" же (приглашенная публика) - готов был оккупировать зрительный зал.

Тридцать дней было у меня и моей команды на то, чтобы от единичного прогона спектакля, который до той поры был СОБЫТИЕМ для каждого его участника - дойти до графика работы , максимально сходного, или еще лучше - абсолютно аналогичного тому, что будет после Премьеры, а именно - два шоу в день, десять - в неделю.
Как перевести "внутренние часы" каждого артиста, каждого техника, каждого стейдж-менеджера в новый режим? Как познакомить их с реалиями той жизни, которой им предстоит жить в последующие годы? Как обеспечить стабильную и безопасную работу всех и каждого в отдельности? И как при этом не потерять наработанного артистизма? Как не "выйти в тираж" и не исхалтуриться? Как ужать прогон спектакля, который к моменту отъезда Франко длился почти два часа - до девяноста минут, обусловленных жестким контрактом, и не потерять ничего из найденного и созданного? На то, чтобы ответить на эти, и еще многие "КАК?" у нас было 30 дней, или 720 часов... или 43 200 минут... Минус - один выходной в неделю, да еще несколько часов, которые не хочется, но всё-таки нужно "терять" на сон. Причем - каждую ночь...

Начиная этот тридцатидневный марафон, я сделал для себя небезынтересное открытие, а именно: прогоняя без остановки всю техническую сторону спектакля, я поймал себя на том, что высоко механизированная сцена "О", даже без артистов - выглядит очень... привлекательно или даже - завораживающе, и что костяк спектакля - видим и ощущаем (как ни страшно говорить об этом!) без единого человека на сцене, или в бассейне. Улетает занавес во время и без проблем, поднимаются или опускаются лифты в соответствии с музыкальными или световыми репликами - и зритель уже видит некое Действо на сцене...

И вот тут-то и пришло мне время продолжить провокативный диалог с артистами, и не только с ними!

Я - в репетиционном зале, расположенном за кулисами театра "О". Вокруг меня, завернувшись в халаты и полотенца, сидят вымотанные дневными репетициями, артисты. Красные, воспалённые хлорированной водою глаза - смотрят на меня с ожиданием поддержки и помощи... Автобусы - подвозят к театру тех самых строителей, которые сегодня станут нашими первыми зрителями, и увидят то, за что любой журналист или телекорреспондент - готов продать всё, что можно и нельзя. Но - охрана не дремлет, и представителей прессы к театру не подпкускает на пушечный выстрел, даже если "акулы пера" пытаются мимикрировать под "строителей".

Разговор с артистами до, после или между спектаклей - драгоценный момент. Именно во время таких собраний - говорится много сокровенного, важного, незаменимого и неповторимого, чего не может быть сказано в иное время. Сценическое волнение - бесценно. Это - именно та энергия, которую надо постоянно направлять в созидательное русло...
Я смотрю на моих артистов, и чувствую, как вибрирует каждая клеточка в каждом из них. Пауза. Я не должен трижды хлопать в ладоши, дабы привлечь внимание к себе, и меня это радует: не зря мы ломали копья все предыдущие месяцы! Очевидно, что между нами и артистами - возникла та самая, желанная, и ничем не заменимая "вольтова дуга" творческого взаимопонимания и взаимодействия.
Вздох... И я слышу свой же собственный голос. И голос этот говорит следующее:
"Сегодня я озадачен и несколько опечален..."
"Чем?!?!" - слышу я безмолвное фортиссимо, исходящее от восьмидесяти моих оппонентов.
"А озадачен и опечален я - вот чем: делая сегодня утром технический прогон спектакля, я вдруг увидел, что сцена наша - очень даже "жива" и без вас! "Спектакль" этот - может идти и без артистов. Если всё делается вовремя и бесперебойно - то очень даже "милая" получается картинка!"...

О, Боже мой!!! Какая же тут наступила ТИШИНА! В каждой паре глаз я видел такое смятение чувств, забыть которого я не смогу еще очень долго. Но, к восторгу моему - не увидел я одного: безысходности и паники. Смятение чувств - прошло быстро, и в тех же глазах я увидел столь желанный ВОПРОС: "Что делать-то будем?" А раз был такой вопрос - то и за ответом в карман мне лезть было вовсе не нужно.

"Знаете, о чем я мечтаю сегодня, перед нашим первым прогоном для приглашенного Зрителя?
Я мечтаю о том, чтобы ВЫ, и никто другой - убедили меня в том, что я - НЕПРАВ в моей озадаченности и печали! А убедить меня вы сможете лишь тем, что в последующие два часа, которые вы проведете на сцене, и в течение которых я буду смотреть на вас из зала, я пойму, что наша супер-совершенная сцена - ничего не значит без ВАС, несовершенных, мальеньких, хрупких, мокрых и волнующихся. Не теряйте своего волнения, но не теряйте и головы. Помните, что я сказал. А больше - мне вас незачем беспокоить в такой важный для нас всех вечер. С Богом!"

Сейчас, почти десять лет спустя с того момента, о котором я рассказываю, я с благодарностью вспоминаю тот момент в жизни восьмидесяти разных, непохожих друг на друга людей, которые услышали меня, и сделали всё от них зависящее, чтобы наш диалог продолжался, и чтобы я - признал себя неправым в моём суждении, которым я поделился с ними за несколько минут до того, как все мы шагнули в Неведомое.

Рассказывать о том, что творилось на сцене в этот памятный сентябрьский вечер 1998 года можно очень долго, и мы не раз еще вернемся к тем бесценным моментам, когда мои бывшие атлеты и цирковые артисты - столкнулись с публикой, до этого вечера им не знакомой. Говорить об ошибках и накладках - мне не хочется, да и неинтересно это. Важно было другое: я увидел, что почти за каждым из тех, кто вышел, выплыл или вылетел на сцену в тот день - есть ИСТОРИЯ, которую мы писали вместе вот уже столько месяцев. И пусть не каждый из них эту ИСТОРИЮ слышал или понимал! Именно в том, чтобы открыть её для каждого артиста и состояла суть работы над Спектаклем ПОСЛЕ ПРЕМЬЕРЫ, работы, которая в Тотальном Театре не прекращается никогда.