pavel_lv - О Смешном

"-Мне, пожалуйста, два билетика на сегодняшнее представление. Только - ни в коем случае НЕ В ПЕРВЫЙ РЯД!
-А почему не в первый?
-А там - КЛОУНЫ ИЗДЕВАЮТСЯ."
(Диалог у окошка цирковой кассы)

Не знаю кого и "благодарить" за это - но так уж сложилось: у клоунов в цирке (особенно - в Американском) - плохая репутация. Возможно, засел в подсознании зрителей образ "клоуна-монстра", созданный Стивеном Кингом, и запечатлённый в фильме "It", а может - помнят люди и вполне реального маньяка, Джона Уэйна Гейси, рядившегося в клоунский костюм, и творившего немыслимые злодеяния над доверчивыми детьми.

Тем не менее, представить себе цирковое представление, спектакль, или шоу, без клоунады, будь то Старый Московский Цирк, Ringling, Barnum & Bailey Brothers, или CIrque du Soleil - мы просто не можем. И как же так получается, что в общем-то "не любя" клоунов - мы не можем без них обходиться, и всегда ощущаем пустоту, котрая столь видима в цирковых антрепризах, пытающихся обойтись без клоунов и клоунады?
Ответов на этот вопрос - множество, но, тем не менее - ни один из них не закрывает этой сложнейшей темы, темы СМЕШНОГО.
Смешное - не вечно, и не интернационально. То, над чем мы закатывались до слез, когда нам было 10 лет - кажется нам абсолютно несмешным сейчас, когда мы выросли и "поумнели". Мы обросли напускным, и вырастили внутри себя некоего "контролёра", который, как правило, не вовремя рявкает на нас: "Веди себя прилично! Ты ж - взрослый человек!"
То, над чем гогочут в Москве - вызовет недоумение в Токио, и - наоборот, а то, что веселит француза - оставит американца холодным, как собачий нос.
Но факт - остаётся фактом: без разрядки, без смеха над чем-либо, а еще лучше - над КЕМ-либо - мы не можем. Как тут не вспомнить про Деревенских Дурачков, или про Юродивых, которых почитали наши предки, и без которых, как мы знаем, не стояли ни город, ни деревня? Видя убогого, неприкаянного Дурачка - мы внутренне ощущаем себя "НОРМАЛЬНЫМИ". А Дурак, который, как правило - умнее всех нас вместе взятых - не развеивает наших иллюзий, и живёт нам на радость своей Дурацкой Жизнью, рядом с которой наша, "умная", кажется нам очень даже и неплохой.
Мне думается, что этот "Принцип Деревенского Дурачка" - применим к Цирковому Искусству. Мощный атлет, изящная танцовщица на проволоке, ловкий жонглёр  - выглядят еще мощнее, изящнее, ловче, когда рядом с ними мы видим странно одетого, и странно же себя ведущего Клоуна. И только потом, после представления, мы иногда вдруг понимаем, что Дурачок тот - и не дурачок вовсе, и ничто иное, как отражение нас самих в сказочном зеркале, в которое мы только что смотрели.

Всякий раз, начиная работу над новым спектаклем в Cirque du Soleil,  мы были серьезно озадачены поиском Клоуна и Клоунады, или точнее - поиском Смешного, которое каждый раз должно было быть новым, и не повтрорять того, что уже было сделано нами в прошлые годы. Кому интересно слушать раз за разом один и тот же анекдот? Пожалуй - никому...

Не стал исключением в этом смысле и спектакль "О". Поиск СМЕШНОГО для доселе невиданного зрелища, да еще и в неимеющем абсолютно никаких аналогов театре, стал далеко проблемой для всех нас, и решить эту проблему в одночасье - было просто невозможно. Нету сейчас, и не было и тогда готовых "формул" или "рецептов". Равно, как не было ни возможности, ни желания повторять нами уже сделанное и проверенное. И вот тут-то, еще и еще раз я поблагодарил Судьбу за подаренные нам тридцать дней предпремьерных прогонов пусть на приглашенной, но всё равно - настоящей, живой публике.
Репетировать можно с акробатом, с танцором, с гимнастом, оттачивая тот или иной элемент или комбинацию элементов, лежащих в основании био-механического контекста номера или аттракциона. Но как репетировать с Клоуном? Репетировать СМЕШНОЕ - утопия. Более того, за годы работы в театре и в цирке я не раз убеждался вот в каком феномене: чем смешнее нам на репетициях, тем безнадёжнее выглядит то, над чем мы закатывались до слёз - на самой обыкновенной публике. И, как ни странно - наоборот: то, на что мы и не обращали внимания, и считали "второстепенным" - провоцирует зрителя на гомерический хохот.
Клоун должен отдаться публике, которая подскажет ему, что и как. Скажу больше: Клоун выходит на Публику, готовый умереть пред нею, и возродиться в её же смехе.

Публика - жестока по отношению к клоунам. Она готова простить акробата, "завалившего" трюк, или жонглёра, "не собравшего" только что выброшенные вверх 9 или даже иногда - 11 колец. Более того: "завал", тут же исправленный - вызывает куда более одобрительную реакцию, чем безукоризненно исполненный трюк. Публика видит ПРЕОДОЛЕНИЕ, и благодарна за это. Но с клоунами - всё иначе. Если публика не засмеялась - то всё кончено и возможности повторить сделанное, дабы исправить ошибку - у Клоуна нет.  Более того: простой зритель никогда не увидит разницы между тройным и четверным сальто-мортале, и восторженно отреагирует и на то, и на другое. Смешное же от Несмешного - отличит каждый. И выход у клоуна - лишь один, а именно: постоянно быть начеку, постоянно держать руку на пульсе публики. А этого - не отрепетируешь, этого - не получишь, пока не согласишься умирать и возрождаться на публике два раза в вечер, десять раз в неделю, четыреста семьдесяь четыре раза в год, как то предписано контрактом.

Я вспоминаю один из первых прогонов "О" перед приглашенной публикой. Мы уже почувствовали вибрацию зала, и начали понимать ритм спектакля, создаваемый во взаимодействии со зрителем. То, что можно было отрепетировать перед пустым залом - отрепетировано. В Творческий Процесс добавлен еще один Ингредиент, а именно - Публика, чьи флюиды мы обязаны улавливать и анализировать, продвигаясь вперёд и вверх, к Премьере...
Работая со спектаклем, я очень люблю смотреть прогоны с "плохих мест" в  зале, сознательно избегая того, чтобы сидеть в середине, и потенциально подчинять корректировку мизансцен - столь опасному для экспрессии стремлению к равновнесию, к симметричному визуальному балансу. Мне всегда интереснее увидеть спектакль глазами Человека, которому в силу  разных причин не привелось купить самый дорогой билет в зале. Состоится спектакль для Галёрки - состоится он и для Партера. Убедит меня происходящее на Сцене, если я смотрю на это с самого крайнего места, то и тем, кто разместился в середине тоже будет хорошо.
Но в тот день, о котором я рассказываю, мне почему-то захотелось посмотреть и послушать наш спектакль, стоя возле пульта звукорежиссёра, а точнее - из геометрического центра зрительного зала.

За несколько минут до Занавеса, я увидел, что в театр входит уже знакомая нам группа, а именно - Стив Уинн, его охрана, гости и антурж, и продвигается эта группа - в самую середину партера, занимая дюжину кресел аккурат перед тем самым пультом звукорежиссёра, откуда я решил посмотреть спектакль в тот вечер.

Гаснет свет, улетает багровый занавес, начинается Спектакль. Пролог и первые два номера идут без сучка, без задоринки. Я доволен происходящим, поскольку вижу, что люди на сцене помнят о допущенных ранее ошибках, и всеми силами стараются их не повторять, совершая новые ошибки. Но это - не беда вовсе. Это то, что на мы называем Work in Progress. Хуже, гораздо хуже, когда нету проб, а соответственно - нету и ошибок. Тогда нету ни Работы, ни Прогресса.

Заканчивается третий номер, и в спектакле наступает момент, когда на сцену, стоя на настоящем айсберге, тесно прижавшись друг к другу, выплывают два трогательных клоуна, Дмитро и Ирина Богатыревы, клоуны - опытные, у которых за плечами и годы работы в Одесском театре "Маски", и странствия по всему Миру со спектаклем Cirque du Soleil "ALEGRIA", и еще много всякого. Дмитро, помимо всего прочего - еще и художник. Именно он придумал и "айсберг", на котором плывут они по сцене-океану, и костюмы, в которые они одеты, и многое, многое, что столь важно для создания той самой СТРАННОЙ жизни, которой должны жить клоуны.
Дмитро и Ирина - все внимание. Я вижу, как они, с каждым внутренним шажком продвигаются к тому, чтобы как можно глубже почувствовать публику, и к тому чтобы публика - почувствовала их. Сегодняшний прогон - это их шанс на выживание. Выживут сегодня - будет шанс выжить и завтра. Что-то ладится, а что-то - и нет. Гомерического хохота публики - пока не слышно. Но это - нормально! Об этом - мы будем думать после прогона, и в последующие дни - исправлять то, что не зацепило публику Здесь и Сейчас.
В махонький диктофончик я шепчу мои соображения и замечания, рождающиеся по ходу действия. Потом, после прогона, я прослушаю их, и поделюсь услышанным как с Клоунами, так и с другими артистами, ждущими и жаждущими поддержки и критики. Но это - потом, когда наступит моё Время говорить и действовать. Лучшее, что я могу делать сейчас - это смотреть, слушать и запоминать...

И вдруг, из темноты лежащего передо мной партера, я слышу знакомый зычный баритон Стива Уинна: "Where is Pavel?!?!"
И тут же с мест в партере срываются 2-3 человека из обслуги мистера Уинна, и кидаются искать меня. А что меня искать-то? Я - тут. Делом занят. Вернее - БЫЛ занят до сего момента, пока не понадобился Стиву.

"Yes, Mr. Wynn?" - выныриваю я из Моей Темноты.
"Что здесь происходит?!" - грозно спрашивает он меня, не понижая голоса.
"С чем?"
"С Клоунами!" - продолжает Стив, и я чувствую, что он выходит из равновесия. - "ОНИ - НЕ СМЕШНЫЕ!!!"
"Да я, вроде - и не смеюсь," - реагирую я на его внезапную атаку. - "Я вижу, что они ЕЩЕ не ТАКИЕ СМЕШНЫЕ, какими будут к Премьере. Мы над этим и работаем."
"А я этого - НЕ ВИЖУ!!!" - продолжает давить на меня Стив Уинн.
"Я понимаю, что Вы этого не видите" - вступаю я на СУПЕР-ОПАСНУЮ территорию, и вижу, как несколько голов, принадлежащих людям из свиты Стива Уинна - начинают втягиваться в плечи. Хороший индикатор! Значит - я ДЕРЖУ ВНИМАНИЕ! Теперь - важно его не упустить и не потерять столь драгоценный момент, который надо обернуть в пользу тех, кто незаслуженно и несвоевременно атакован. "Вы не видите нашей работы в данный момент лишь потому, что смотрите на меня, а не на сцену! И публика не смеётся  потому, что ей интереснее слушать НАШ С ВАМИ диалог, чем смотреть на ДРУГИХ клоунов, которые на СЦЕНЕ, и у которых МЫ С ВАМИ - хлеб сейчас отбираем." - с улыбкой на лице заканчиваю я дебаты.

Пауза...Тишина... И вдруг, человек сидевший рядом со Стивом Уинном, закатывается в приступе хохота, оборачивается ко мне, показывает мне два больших пальца: "Всё - ОК!!!" Затем, продолжая смеяться, он обнимает мистера Уинна за плечо, и говоря: "Стив! Не мешай людям РАБОТАТЬ!" - отвлекает его от разговора со мной. Дебаты с Королем Лас Вегаса - закончены (на сегодня!) Спектакль ВОЗВРАЩАЕТСЯ из зрительного зала - на сцену.

Позже, в конце прогона, когда в зале зажегся свет, я узнал этого человека. Им оказался тогдашний Secretary of Defence (Министр Оборны, по-нашему), Генерал Колин Пауэлл...

...Смешная байка, которую можно пересказывать вновь и вновь, вспоминая новые и новые детали и нюансы. Я же, помню её вовсе не потому, что с Хозяином сцепился (не впервые, кстати! И не в последний раз!), и не потому, что был поддержан Государственным мужем.
В моём коротком диалоге со Стивом Уинном я чётко увидел ростки того, что было посеяно несколько недель назад, на той самой НОРМАЛЬНОЙ репетиции, которая по случаю "внезапного"  визита Стива, была наскоро перекроена - в ПОКАЗАТЕЛЬНУЮ, благодаря чему Стив почувствовал, что может вторгаться в Творческий Процесс.

"Кто платит - тот и заказывает музыку". Но те, кому платят - её пишут, и перебивать их - на мой взгляд просто неосмотрительно.
"Кто платит - тот и заказывает музыку". ЗАКАЗЫВАЕТ - да! Но не дирижирует ею по ходу написания, и не вторгается в те самые священные моменты, когда создается именно то, за что уплачены огромные деньги.

"В Большом - пусть поют. А я - буду оперировать" (М. Булгаков, "Собачье Сердце")