pavel_lv - ALEGRIA. Слава

Не торопитесь с поспешными выводами. Не судите о содержании этой главы по её заголовку. Не о СЛАВЕ, как таковой, которой действительно выпало на долю спектакля АЛЕГРИЯ - немало, пойдет здесь речь. Не об умопомрачительной статистике посещений этого шоу зрителями во всём Мире, не о номинациях на всякие престижные награды... не о ПРЕХОДЯЩЕМ мне хочется говорить сейчас. А - о НЕЗАБЫВАЕМОМ... О Славе... который родился в Орловской губернии... о Славе, который живет, как мне кажется - ВЕЗДЕ, от Нью-Йорка до Москвы, от Парижа до Санкт-Петербурга, от Театра Аркадия Райкина - до Cirque du Soleil, и в то же самое время - не ПРИНАДЛЕЖИТ НИКОМУ, кроме самого себя и своей загадочной, но такой близкой нам всем ВЕРЫ в смешное, грустное, дурацкое, мудрое...
О Славе Полунине.

Вскоре после той ночи, о которой я рассказал в предыдущем посте, всё тот же Жиль Сен-Круа, обратился ко мне с вопросом: "Павел! А ты ничего не слышал про такую русскую клоунскую группу (именно так! прим. автора) как "Litsedei"?"  Выговорить последнее слово Жилю было непросто, и сделал он это - небезукоризненно, если судить об этом с точки зрения лингвистики и сценической речи. Но понял я его - сразу же! Не мог он (рано или поздно) не заинтересоваться этой "русской клоунской группой", равно, как не мог их перепутать с кем бы то ни было! Речь шла о Славе Полунине и его ЛИЦЕДЕЯХ!

И тут же, за секунду, прошедшую перед моим утвердительным ответом Жилю, я в мыслях  моих - уже в Питере, в Веселом Поселке, в тогдашней Славиной квартире... а на дворе - 1975 год...
Мы с Театром Гедрюса Мацкявичюса - на гастролях в тогда еще Ленинграде... И в Доме Художественной Самодеятельности на улице Рубинштейна, показываем наше детище - только что созданный спектакль "ПРЕОДОЛЕНИЕ"... А на репетициях наших я вижу троих, еще не знакомых мне молодых людей, не познакомиться с которыми - просто невозможно. Они смотрят на то, что мы делаем, и я вижу над каждым из них - столп Света и Знания, не видеть которого тоже невозможно. Они - и СВОИ, и - СОВСЕМ ДРУГИЕ... Вскоре - мы знакомимся... Это - Полунин, Терентьев и Скворцов.
Театра ЛИЦЕДЕИ, как такового - еще не существует, но есть три пантомимиста, и им тесно в рамках жанра, которым владеют они в совершенстве - умопомрачительном! Что ж? Нам с Гедрюсом - тоже было тесно в рамках того же жанра, и мы вырываемся из них по мере сил... Но эти трое, которые сейчас смотрят на нас - ДРУГИЕ! Какие "ДРУГИЕ" - мы еще не знаем, но уверены, что узнаем очень скоро и поразимся тому, как вырвутся они из тех же самых рамок... того же самого жанра.

Дни и ночи тех ленинградских гастролей - пролетели для меня незаметно. Разговоры и посиделки с новыми знакомыми - стали истиным откровением. Слава поразил меня своими энциклопедическими знаниями в вопросах театра пантомимы, и театра - вообще. "Железного занавеса" для него и его сподвижников - просто не существовало по определению. Слава - подобно губке впитывал в себя информацию, вовсе не задаваясь такими "пустяшными" вопросами, как "можно" или "нельзя",  "доступно" или "недоступно". Как немыслимой силы реактор, он заряжался энергией Знания, по крупице переводя её в энергию ПОНИМАНИЯ и СОСТРАДАНИЯ, которая достигнув критической массы - и привела к рождению того, что было так близко всем и каждому из нас, живших тогда в безрадостном и мрачном мире, где всё было "...во имя человека и ради человека"...

Красная крышка от баллона с аэрозолью-деодорантом - превратилась в ничем и никогда незаменимый нос... Надувной телефон, купленный в Детском Мире рубля за три - стал и реквизитом и декорацией... И тот, кто еще вчера был безмолвным мимом - заговорил. И заговорил он на языке, переводить который не надо никому и нигде, равно, как не надо переводить и Тишину. Из нашей же скудеющей и черствеющей с годами Памяти - к нам ВЕРНУЛСЯ  АСИСЯЙ... А вернул его нам - тот самый Слава... Слава, родившийся в Орловской Губернии, и живущий сейчас и Везде, и Нигде...

"Да, Жиль. Я знаю тех, о ком ты говоришь. А что?" - порадовал я моего патрона.
"Я хочу, чтобы Litsedei работали с нами над новым спектаклем ALEGRIA, и я хочу чтобы Slava стал клоуном в этом шоу, " - продолжил Жиль...

И опять я должен предостеречь моего читателя от поспешных выводов. Не закричал я никакого "ура!", услышав сказанное, а скорее - призадумался всерьёз. И призадумался я вот о чём:
Как же это возможно, что Слава, создатель ЛИЦЕДЕЕВ, Слава, который суть - ЦЕЛОЕ, согласится стать Slavой, БЫВШИМ создателем Litsedeev, и что самое немыслимое - превратиться из ЦЕЛОГО - в ЧАСТИЦУ, пусть жизненно-важную, но - частицу чего-то другого а именно - в  пусть самый яркий, но всё же лучик Цирка Солнца?
И, тем не менее, еще не ПОНИМАЯ всего происходящего, я ПОЧУВСТВОВАЛ, что со Славой - надо связаться. К тому моменту мы не видели и не слышали друг друга уже довольно много лет, а точнее - со времен Каравана Мира, стартовавшего в Москве, и прошедшего через всю Европу.
Славин голос, который я услышал в телефонной трубке - звучал столь же мягко и по-родному, как и прежде. Слава говорил мало и слушал внимательно. А закончил он разговор - просто: "Паш! Приезжайте с Жилем в Питер. Тут и поговорим обо всём".

Пасмурное питерское утро. Московский вокзал. Из поезда "Красная Стрела" выходят двое: Вице-президент Cirque du Soleil по творческим вопросам Жиль Сен-Круа, и  Ваш покорный, всё тот же Паша Брюн, который в тот памятный момент ну никак не мог себя чувствовать и называть "Арт. Директором" того же Cirque du Soleil. Особенно - тем самым, пасмурным питерским утром... на Московском вокзале... где нас встречал с виду "ничем не примечательный" седеющий человек,  с двух-трехдневной бородой, без красной крышки от баллона-деодоранта вместо носа и одетый не в желтый комбинезон, а в самую обычную человеческую одежду... Нас встречал Слава Полунин. А точнее - именно так зарождающаяся тогда ALEGRIA встретилась со Славой. Интерпретируйте последнее - как вам заблагорассудится.

Закончив  положеный  приветственный "церимониал", Слава, мягко остановив Жиля, кинувшегося в объяснения причин нашего визита, предложил позавтракать, на что мы согласились.
За завтраком, Жиль вернулся к мягко оборванному на перроне разговору, но Слава - снова столь же мягко остановил его и предложил прогуляться по Невскому, в сторону Дворцовой площади.
Тучи на низком Питерском небосводе - сгущались, и вскоре к тому ветру, который так хорошо знаком любому, кто не раз гулял по Невскому проспекту, добавился еще  небольшой, но ощутимо-холодный дождик. Мы шли к Дворцовой. Шли, глядя по сторонам и друг на друга. И я понимал, что Слава - всё тот же человек-губка, которого я встретил в этом же городе, почти за двадцать лет до того дня, о котором пишу, и что ГУБКА эта - впитывает в себя сейчас - самое главное, что Славе нужно понять и почувствовать, а именно - те флюиды, которые исходят от Жиля, от человека, с которым Славе, возможно, предстоит серьёзно взаимодействовать в последующие годы. И разговоры "о важном" - здесь куда менее необходимы, чем моменты Тишины, в которой выросли и Слава, и я, и ценить которую с годами мы будем всё больше и больше.

На Дворцовой площади мы увидели колоритную группу подростков, державших в поводу несколько очень пожилых, и явно не избалованных каждодневным питанием лошадок. Слава подошел к "фельдмаршалу" этой мокрой кавалерии, и вот, минутой позже - мы уже верхом, шагаем, а иногда - и рысим тряско, по набережной Невы, в сторону Кировского моста. Тонкая веревочка, заменяющая повод у доставшейся мне лошадки, режет мне руки... Жиль, длинный и тощий, как Дон Кихот - почти что касается  земли ногами, постоянно выскальзывающими из мокрых стремян... А Слава? А Слава - отдав повод своего "Росинанта" - девочке, вызвавшейся нас сопровождать - открывает над своею головой... разумно припасенный им заранее зонтик... И вот такая кавалькада шагает, рысит, и а иногда - даже слегка и галопирует по набережной Невы... Через Кировский мост... Под ветром и дождём, который не мочит лишь одну из трёх наших голов, а именно - "дурацкую". КЛОУНСКУЮ.

Спешившись, и расплатившись с девочкой-проводником, мы молча следуем за Славой, понимая, что ведет он нас - туда, куда НАДО. А НАДО в этот момент было увидеть Славин город - с воды. И вот, Слава ангажирует катрер, и мы, синея от холода, и немея от невообразимой красоты - скользим по каналам и канавкам. Неизвестно откуда, точно так же, как и зонтик, в Славиных руках возникает бутылка коньяка, и мы начинаем "оттаивать", пропуская рюмку за рюмкой согревающей жидкости. Разговор перетекает из галактики Тишины - на орбиту Междометий, и затем - приземляется в Мире Слов... На Питер - стремительно спускается вечер... Катер причаливает, и мы идем в Джаз-клуб. На сцене - Давид Голощекин. В зале - Слава Полунин, Жиль Сен-Круа, и Ваш покорный... До отхода нашего поезда назад, в Москву, остаётся до противного МАЛО времени. И тут Слава, не прерывая ткани нашего общения, говорит: "Жиль! Да не торопись ты в Москву. Останься у меня. Переночуешь. И поговорим, сколько нужно, без суеты..." И я понимаю, что так нужная ИСКРА взаимного интереса и понимания - зажглась! Слава готов! Но, что еще важнее - ОН, именно ОН подготовил почву для того, из чего несколькими годами позже, возникнет и "Snow Show",  и еще многое, многое другое, над чем Слава трудился столько же лет, сколько я знал его...

А о том, КАК это происходило - как вы уже можете догадаться - в следующей главе.