Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Ни с того, ни с сего...

Полчаса назад я вдруг, "ни с того, ни с сего" проснулся. Повертевшись с боку на бок минуту-другую, я понял, что вернуться в объятия Морфея не получится. Пришлось уйти на кухню, и кинуться в объятья FaceBook'а.
И вот тут-то я в очередной раз понял, что ничего не случается "ни с того, ни с сего".
На страничке "Маленьких Творческих Мастерских" я вдруг увидел фильм, снятый более 35 лет тому назад, студентом операторского факультета ВГИКа, Любомиром Моравцом...
Посмотрел его, и, пожалуй, еще не совсем веря своим глазам (а вдруг - мне это снится?), выкладываю его здесь.
Думаю, что некоторые, немногие из Вас, вспомнят "дела давно минувших дней", а те, кто тогда еще не родился - узнают, по крайней мере, пару-тройку знакомых лиц..
Как бы то ни было, этот фильм - трибьют моему (и не только!) Учителю. Оттуда все и началось...

Эпитафия Учителю

2008 год начался так, как и "положено" году високосному. КОСТЛЯВАЯ вторглась в бесснежную московскую зиму, оставившую землю без привычного покрова, и, размахивая ржавой косой налево и направо, начала сбор своего страшного урожая, унося от нас тех, о ком мы еще недавно думали: "Он будет с нами всегда. У меня ещё будет время посмотреть в его глаза. Мы будем вместе, и всё несущественное, наносное, преходящее отпадёт, оставив место и время самому главному". Всё, в общем-то верно. Кроме одного: Времени и места не будет, потому что там куда ушли те, по кому мы скорбим, над временем есть Вечность, а место - вытеснено Бесконечностью.

Умер Гедрюс Мацкявичюс. Человек, Романтик, Бунтарь, Поэт, Режиссёр, Учитель.  Да-да, именно так, именно в этой, восходящей последовательности: от Человека - к Учителю.

Дом Актёра на Арбате, что напротив Вахтанговского театра стал местом прощания, или скорее - последней сценой, на которую вышел Гедрюс, и куда позвал своих учеников, последователей, друзей и любимых, тех, кто не забыл, да и врядли уже когда-либо забудет. 
Я вижу тех, кто делил со мной самые сокровенные мгновения своей жизни в бесконечных репетициях, воплощавшихся в Спетакли, играя котоые мы, тогда еще молоые и оголтелые, всегда выходили на сцену как в последний раз. Да что уж греха таить? В те годы Всякий Раз очень даже мог оказаться именно Последним. Гедрюс понимал это куда лучше, чем мы, взведённые тогда адреналином и тестостероном, выплёскившимися со сцены в зрительный зал, и не оставляшими никого из зрителей нетронутыми и равнодушными. 

Бледные лица, провалившиеся, заплакнные глаза, тревога, котрую невозможно не ощущать. Язык Тел, исторгающих молчаливый крик: " А как же мы теперь?". 
Я сам, да и многие из нас думали, что мы "давно ушли от Гедрюса", и громогласно декларировали своё с ним несогласие. А в тот день, стоя у гроба Учителя, всё виделось и чувтвовалось совсе иначе: Не успели. Опоздали. Осиротели.
Мы думали и верили, что "ушли" от него, а на самом деле - он был с нами всегда, где бы мы ни были и что бы мы не делали в этой жизни. Почему? Да потому, что он - никогда не уходил от нас. Он отпускал нас, как блудных сыновей и дочерей, веря и зная, что рано или поздно мы "отделим злаки от плевел", и поймём, что временное несогласие отступит перед непреходящими Любовью, Преданностью и Пониманием.

Я не успел встретиться с ним до того печального дня. Последнее, что было между нами по моём возвращеии в Россию - это короткий телефонный разговор. Короткий потому, что Учителю было уже трудно говорить. Мягкий баритон... Никуда не девшийся за столько лет лёгкий прибалтийский акцент. И - Всепрощение, котрого нельзя было не почувстовать в тех немногих словах, которыми мы обменялись в тот вечер, летом прошлого года.
"Конечно, Пашенька, мы увидимся" - сказал он. 

Вот и увиделись.

ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС

Вот и еще один День Дурака - позади. День - прошел (или, как бишь там, у Верхарна? "День догорел на склоне той земли, где я искал путей и дней короче..." Так?) День - прошел, а дурак - не делся никуда. Внутренний Дурачок притих на ночь, но ранним утром - растолкал меня исправно, в половине пятого, по своему дурацкому обыкновению, и, упрямо повторяя своё "садись-думай-вспоминай-пиши" - загнал меня именно туда, где вчера я оставил разбросанные осколки первых поцелуев, драгоценных, давно ушедших, но, как выясняется - вовсе не забытых лет, лиц, событий, впечатлений...
Вот я и бреду сквозь мои воспоминания, ведомый моим Внутренним Дурилкой - почти, как Король Лир в компании Шута. 

Король... Шут... Драма...  Мне - 14 лет. Жизнь полна шекспировских страстей. Я изгнан из школы (по окончании 8-го класса), и меня ожидает ПТУ, а за ним - маячит армия, в которую идти явно не хочется... Маячит - вообще много всякого, чего не хочется. А чего хочется-то? Членораздельного ответа на этот вопрс я и сегодня от самого себя не всегда умудряюсь добиться. А тогда... Тогда всё было - куда интереснее. Не зная еще ничего ни о каких Восточных учениях, но - о многом догадываясь, я интуитивно пришел к следующему заключению: "Рыпаться на амбразуру и бодаться со стенами - бессмысленно и непродуктивно. Надо просто дать  ПРОИСХОДИТЬ тому, что ПРОИСХОДИТ, и - СЛУШАТЬ и СМОТРЕТЬ внимательно". Откуда в моей четырнадцатилетней башке возникла такая мысль? Сложно сказать. Сейчас мне думается, что это был просто Подарок. От Кого? Решайте сами... 
Дав Вещам Происходить, я выскочил на совершенно новую, незнакомую  мне орбиту. И на Орбите этой, такие "мелочи", как, например,  восстановление в советской "системе образования" - решались сами-собой. Но - КАК! Будучи изгнан из самой обыкновенной школы, да еще и с "волчьим билетом" - я с наглой физиономией заявился в престижную тогда школу при Гуманитарных Факультетах МГУ, и, вопреки тогдашней логике и всяким там предписаниям - был принят в это элитарное заведение. О школе этой - разгвор отдельный. Равно, как и о Великой Учительнице Русского языка и Литературы, Вере Романовне Вайнберг, на свой страх и риск принявшей меня в свой класс. Много лет спустя, я узнал из достоверных источников чего стоило этой Женщине моё присутсвие в её жизни... Царствие ей - Небесное... И - Вечная Память.

Учёба, к счастию - не сильно отвлекала меня от Образования. Вера Романовна, зная наперед, что сегодня мне будет неинтересно (или - ненужно!) то, что она обязана была читать нам на уроке литературы, подходила ко мне на переменке, и протягивая мне обернутую газетой книжку, говорила полушепотом: "Сиди тихо - и читай. Потом - поговорим". Так, в мою жизнь пришли Ницше, Штайнер, Гумилев, Белый, и многие другие Титаны, уберегшие меня от ненужных свиданий с Чернышевским, Шолоховым и еще там, всякими, про которых и думать не хочется.

И вот, однажды, ранней весной 1972 года, я, под воздействием громоздящихся одно на другое литературных и философских впечатлений, увидел сон: я - на сцене. Лицо моё - покрыто белым гримом. Зал, в который я смотрю как-бы сверху - полон зрителей, и, в полной тишине, не произнося ни слова - я рассказываю им  Историю, которую сочиняю попутно. Моё тело - затянуто в тесное трико, и я испытываю какие-то доселе незнакомые чувства, понимая лишь одно: моё тело - говорит и говорит оно на языке, который живет в нем, и жил - всегда. Просто ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС настал момент, когда мне суждено начать этот Язык изучать и говорить на нём. 
Я проснулся в недоумении... и в слезах. Но этим сном - история не кончается. В тот же день к нам в гости пришел один родственник, типичный Шестидесятник, хороший мужик, энтузиаст джаза и студенческого театра... Пришел - и говорит следующее: "Паш! Тут несколько моих товарищей решили организовать труппу пантомимы, и им нужен молодой человек, вроде тебя-неврастеника. Попробовать - не хочешь?" Нужно ли говорить, ЧТО я почувствовал в этот момент??? Видимо, те самые ВЕЩИ, которым я решил дать происходить - начали происходить по полной программе...

Вечером следующего же дня, я сидел в фойе московского Клуба  завода "Каучук", и ждал тех кому суждено было повернуть мою жизнь в то самое русло, по которому несет меня и сегодня, тех людей, которые открыли для меня ТЕАТР, принявший меня в свои загадочные объятия, и не отпускающий ни на минуту вот уже столько лет.

В мою жизнь пришел новый Учитель - Гедрюс Мацкявичюс, тогда еще - 27-ми летний студент ГИТИСА, а с ним - шестеро его верных адептов, имена которых я не могу не привести, поминая о том времени: Анатолий Бочаров, Валентин Гнеушев, Вячеслав Самохин, Наталья Дюшен, Ольга Тишлер, Людмила Коростелина. Седьмым - Создатель мой позволил стать мне. Семеро полуголодных, и, как минимум - полусумасшедших людей слились воедино. И это ЕДИНО - стало неколькими годами позже - Московским Театром Пластической Драмы. "Балаганчик", "Преодоление", "Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты", "Времена Года"...  Год за годом мы выдавали  на  гора совершенно неожиданные, как для зрителей, так и для нас самих, спектакли. Мы рвали тишину пантомимы на части, наш безмолвный крик был услышан, принят, и ожидаем с нетерпением такими же полусумасшедшими, как мы, невесть откуда узнававшими о наших подпольных выступлениях, и заполнявшими залы клубов и домов культуры, куда заносила нас наша Судьба, которую мы создавали как бы и не думая, что наступит "завтра". Всё происходило ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС. И этому ВСЕМУ - мы ДАВАЛИ ПРОИСХОДИТЬ...

А до встречи с Cirque du Soleil - мне оставалось прожить еще целых 16 лет... Но об этом - позже, если не возражаете...